Книга Ложится Мгла на Старые Ступени

Книга Ложится Мгла на Старые Ступени

Скачать книгу Ложится мгла на старые ступени — Чудаков Александр Павлович бесплатно в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать отзывы, аннотацию. Читать книгу онлайн. Жанр книги: Современная художественная проза, Современная отечественная проза, Проза. Купить книгу.

Роман Александра Чудакова «Ложится мгла на старые ступени» был признан лучшим романом за первые десять лет 21 века. И стоит только начать его читать, как сразу понимаешь почему. Писатель настолько тонко передаёт переживания героев, атмосферу тяжёлого времени, что многие посчитали этот роман автобиографическим, хотя сам автор ничего по этому поводу не говорил.

Это книга, которая одновременно вызывает грусть и восхищает. Она о невероятных сложностях и жизненных испытаниях, и в то же время она жизнеутверждающая. Роман показывает силу духа, способность выживать в любых условиях и оставаться достойным человеком, что бы ни происходило. Здесь получились яркими не только главные герои, но и второстепенные. Каждый из них – отдельный характер, отдельная судьба. Каждый запоминается и вызывает отклик в душе.

Писатель рассказывает об одной семье, живущей в городе Чебачинске. Это место ссылки, где обитают самые разные люди. Это и интеллектуалы, которые были признаны неугодными советской власти, и раскулаченные хозяйственники, и оппозиционеры, и многие другие. Есть хорошие, добрые люди, есть озлобленные, сдавшиеся, нечистые на руку.

Последний роман ушедшего века, должно быть. Неважно, что вышел в веке нынешнем — по праву принадлежит тому, страшному, унесшему миллионы безвинных жизней и не давшему за это ответа.

Мемуары, маскирующиеся под прозу. Маленький казахский городок Чебачинск, набитый ссыльнопоселенцами (“Такого количества интеллигенции на единицу площади Антону потом не доводилось видеть ни в Москве, ни в Париже, ни в Бостоне”), тридцатые — пятидесятые годы, люди и судьбы. Описанные тем русским языком, который иначе как «классическим» и не назовешь, — строгим и сухим. В центре повествования — семья автора, большая дружная семья, которая прошла всё — войны, революции, репрессии — но устояла, не сломалась и сумела передать от дедов детям веру, силу, светлый разум, удивительное душевное благородство.

Авторское определение текста «роман-идиллия» кажется абсурдным только поначалу. Да, чебачинские будни были тяжелы так, как только могут быть тяжелы будни людей, выброшенных своей страной, и единственной возможностью выжить было натуральное хозяйство. Но и натуральное хозяйство оказалось по плечу ученым, священникам, инженерам, художникам — миф о неспособности интеллигенции сеять, строить, пахать был полностью разрушен. Труд не просто приносил плоды — труд пел гимны не сдающемуся ни перед чем духу великого русского народа. Об этом, собственно, и книга.

Шары мышц катались у него под кожей» (Антон любил выразиться книжно). Но и теперь, когда деду перевалило за девяносто, когда он с трудом потянулся с постели взять стакан с тумбочки, под закатанный рукав нижней рубашки знакомо покатился круглый шар, и Антон усмехнулся.

Смеёшься? — сказал дед. — Слаб я стал? Стал стар, однако был он прежде млад. Почему ты не говоришь мне, как герой вашего босяцкого писателя: «Что, умираешь?» И я бы ответил: «Да, умираю!» А перед глазами Антона всплывала та, из прошлого, дедова рука, когда он пальцами разгибал гвозди или кровельное железо. И ещё отчётливей — эта рука на краю праздничного стола со скатертью и сдвинутою посудой — неужели это было больше тридцати лет назад? Да, это было на свадьбе сына Переплёткина, только что вернувшегося с войны. С одной стороны стола сидел сам кузнец Кузьма Переплёткин, и от него, улыбаясь смущённо, но не удивлённо, отходил боец скотобойни Бондаренко, руку которого только что припечатал к скатерти кузнец в состязании, которое теперь именуют армреслинг, а тогда не называли никак. Удивляться не приходилось: в городке Чебачинске не было человека, чью руку не мог положить Переплёткин. Говорили, что раньше то же мог сделать ещё его погибший в лагерях младший брат, работавший у него в кузне молотобойцем. Дед аккуратно повесил на спинку стула чёрный пиджак английского бостона, оставшийся от тройки, сшитой ещё перед первой войной, дважды лицованный, но всё ещё смотревшийся, и закатал рукав белой батистовой рубашки, последней из двух дюжин, вывезенных в пятнадцатом году из Вильны. Твёрдо поставил локоть на стол, сомкнул с ладонью соперника свою, и она сразу потонула в огромной разлапой кисти кузнеца.


Оставить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *